22:08 

По лезвию.

Laora
Милосердие выше справедливости (с)
Название: По лезвию
Автор: Laora
Бета: Red Fir
Канон: Togainu no Chi
Пейринг/персонажи:
 фем!Шики/
фем!Акира, 
фем!Рин

Категория: фемслэш
Размер: мини, 2007 слова
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: переосмысление второго плохого конца Шики в духе "а если бы они были женщинами"
Предупреждения: насилие; инцест; фем!персонажи; ОМП, ОЖП; смерть персонажей; с развернутым вариантом этого конца Шики можно ознакомиться здесь

Со стен облазят обои.
Кое-где они, некогда светлые, заляпаны жиром; кое-где — другим, темным и давно засохшим.
Со стен облазят обои, с потолка осыпается штукатурка — знакомое зрелище.
Отец бьет с силой. Он никогда не сдерживается.

...Шики открывает глаза.

— Госпожа, — почти военная выправка: доклад.

Почтительность во взгляде легко объяснить. Они боятся ее, и есть за что. Даже Акира испугалась, отвела взгляд — после того, как Шики испила заветной крови.
Акира держала глаза закрытыми до самого конца. Смерти Нано, Арбитро, карателей... она ничего не видела.

«Я ее сломала».

Мысль не приносит ничего, кроме отстраненно-тянущего удовлетворения сродни сексуальному.

Шики знает, что будет испытывать это удовлетворение еще очень, очень долго.
Шики испила крови Нано. Шики не стареет.

Шики бросает беглый взгляд на потолок, высокий и сводчатый — никакой осыпающейся штукатурки.
Шики слышит звук шагов.
Куда легче, чем шаги подчиненных, которые зовут ее «госпожа». Куда тише — босые ноги... она опять ходит по полу босиком.

...Шики ненавидит свою мать.

Она ушла и не вернулась. Отец изорвал ее фотографии. Отец бьет Шики, потому что она похожа на мать.
Отец не учит Шики драться.

Дети из школы, в которую ходит Шики, смеются над ней. Она неуклюжая, она не может провести простейшую подсечку и все время падает — поэтому у нее постоянные синяки, должно быть.

Отца могли бы привлечь уже дважды: за то, что оставил Шики себе, не отдал ее в приют, и за то, что ее не обучает.
Отца никогда не тронут.
Он слишком «важен для государства».
Он — неуязвим.

Иногда по вечерам он приходит в комнату Шики. Там облазят обои и осыпается штукатурка, а Шики ходит из угла в угол, упрямо сжав зубы: ей не позволено выходить из комнаты.
Шики не держится за жизнь.
Шики ходит из угла в угол, и ей кажется, что она идет по лезвию клинка — бесконечному.
Шики хочет узнать, правда ли оно бесконечное, это лезвие.

...Отведя взгляд от высокого потолка, Шики смотрит на девушку в полупрозрачном пеньюаре. Взгляд скользит со знакомого лица на белесую струйку, стекающую по внутренней стороне бедра: снова.

Вокруг становится тихо.

Кровь на отполированном до зеркального блеска полу — совсем не то, что кровь на грязных обоях. Тут ее вытрут много раньше, чем успеет засохнуть.
Поняв, что ее заметили, Акира бросается навстречу; она обвивает шею Шики руками.

Акира ниже Шики и миниатюрнее. У Акиры волосы как шелк, ее кожа нежная, руки — слабые, а движения — нарочито томные.
Меньше всего сейчас она похожа на человека, способного встретить взгляд смерти не дрогнув.

«Если ты так хочешь умереть, проткни себе горло лезвием моего меча. Я не двинусь с места».

Тогда Акира лежала на земле, а Шики прижимала острие к ее горлу.

«Просто подайся вперед».

Сталь во взгляде, сталь, выхваченная из заспинных ножен; Шики не двинулась с места, как и обещала, позволив Акире оттолкнуть ножом лезвие меча.

«Я никогда не подчинюсь твоим приказам».

Идиотка. Там, в мире вне Игуры, непохожем на мир войны, в безопасном мире, она махала кулаками и думала, будто умеет драться.
Ни крови, ни смертей, — выращенная в оранжерее, она не видела, по сути, ничего. Слишком самоуверенная... как и Шики когда-то.

...Отец женится во второй раз. Его вторая жена не похожа на мать Шики: это светловолосая иностранка. Она много улыбается, много говорит на ломаном японском, беспощадно коверкая слова, она целует всех и каждого, даже на собственной свадьбе, будто направо и налево раздает приглашения.

Она целует Шики в щеку при первой же встрече, обдав запахом незнакомых цветов, и на мгновение Шики становится жаль ее.
Она еще не знает.

...Шики все знает.

— Добро пожаловать домой, — с придыханием говорит Акира, продолжая обнимать. Она знает, что Шики знает, и не боится.
— Извини, что так поздно, — Шики обнимает ее в ответ, осторожно, чтобы не сломать. Оставлять синяки на коже Акиры она не любит, а волосы Акиры — как шелк, по ним приятно провести ладонью. Отросли. — Ты ничему не учишься. Стоит отвести взгляд всего на секунду — и посмотри, что получается.

Шики все знает: о мужчинах, которых Акира соблазняет в ее отсутствие, о синяках, остающихся на нежной коже, о том, какими словами эти мужчины называют Акиру, о том, какими взглядами провожают.

Не будь Шики, эти мужчины набросились бы на Акиру все разом. Они насиловали бы хрупкое тело, пока в нем оставалась хотя бы крупица жизни. В комнате с облезлыми обоями, с осыпающейся штукатуркой...

«Я ее сломала».

Чему удивляться — Акира никогда не шла по лезвию клинка.
В Тошиме шел дождь, когда Акира сказала Шики: «Можешь убить меня. Мне все равно».
Отложив меч, после нескольких ударов Шики расстегнула куртку на Акире, задрала футболку и сжала руками в перчатках нежные груди.

«Она смотрит на нас, твоя драгоценная подруга», — сказала Шики, кивнув в сторону мертвой Кейске — так, кажется, называла ее Акира.

В тот день Акира умерла и родилась заново — как собственность Шики.
Шики ее сломала.

...Улыбчивая иностранка рожает, несмотря на то, что отец несколько раз избивал ее во время беременности. После родов у нее начинаются какие-то осложнения, она пропадает в больницах, а отец пропадает в штабе.

У Шики появляется младшая сестра — Рин.

В школе одноклассник сбрасывает книги Шики со стола. Он смотрит на нее с молчаливым насмешливым ожиданием, и на мгновение Шики видит на его месте отца.
Одноклассника увозят на скорой: Шики бьет его, пока кулаки не покрываются кровью.

Никто не учил ее драться. Она просто продолжает идти по лезвию клинка, каждый шаг — новый оттенок боли.
В какой-то момент эта боль становится силой.

Отца вызывают в школу, только он, конечно, не может прийти.
Шики, в свою очередь, старается не пропускать занятия, хотя это не так просто: теперь она приглядывает за Рин.

Приходящая нянька как-то заикается об облезлых обоях и замолкает, встретив взгляд Шики.
В другой раз нянька регулирует температуру воды для купания. Рин пока маленькая и очень нежная, Рин требует постоянного ухода. Шики знает это: Рин часто будит ее по ночам. Шики быстро привыкает кормить Рин молоком из бутылочки и менять пеленки.

Рин пахнет счастьем. Рядом с Рин Шики чувствует, что клинок, по которому она идет, не бесконечен.

Рин маленькая и нежная, поэтому Шики опускает руку в воду, прежде чем нянька приступает к купанию.
Шики не отдергивает руку сразу, как кричат инстинкты — держит в воде какое-то время.
Потом вынимает — и показывает няньке покрасневшую кожу.

Отец продолжает платить няньке. Он не знает, что она больше не приходит.

Шики подстригает длинные черные волосы перед двойным зеркалом, прядь за прядью. Получается не особенно ровно, только это ее не волнует.
Шики продолжает идти по лезвию клинка. Когда-нибудь он закончится — возможно. Если рядом будет Рин.

Отец вспоминает о них чаще, чем хотелось бы Шики. Сжимать зубы теперь становится легче — и в то же время сложнее. Теперь у ее терпения есть смысл; Шики велит Рин не высовываться из-под кровати и прижимает палец к собственным окровавленным губам: ш-ш-ш.

Мать Рин выписывается из больницы. Она не похожа на себя прежнюю, больше не улыбается и не целует никого, никому себя не предлагает.
Шики не пускает ее в комнату, где Рин заклеивает дыры в обоях своими рисунками. Шики качает головой, и мать Рин отшатывается. Ее глаза расширены от страха: Шики знает, почему.

Мать Рин не может уйти, поэтому вскоре умирает.

Шики снимает рисунки Рин со стен и прячет: пусть лучше будут облезлые обои. Их не жалко.

Отец бьет с силой. Он никогда не сдерживается.
Шики не сразу понимает: только она может выдержать то, что он делает, — от начала и до конца.
Только она идет по лезвию клинка.

Возможно, ее мать тоже могла. Поэтому она ушла и не вернулась — по лезвию клинка идут в одиночестве, мать Шики знала это.

Шики — дочь своих родителей.
Рин — дочь улыбчивой иностранки. Рин не выжить, если Шики ее не защитит.
И Шики защищает, потому что может выдержать.

В школе проводятся учебные поединки. Шики побеждает в них снова и снова.
Шики никто не учил драться. Она научилась сама.

Шики — дочь своих родителей.

Одноклассники признают ее силу и поступают так, как она хочет, но главное ее желание к ним отношения не имеет.
Шики может отправить в больницу любого из них, но не отца. На это ее сил пока не хватит.
Да и отправить отца в больницу — недостаточно.

На облезлых обоях все больше темных засохших пятен. Рин забирается Шики на руки и щебечет что-то свое; Шики слушает, прикрыв глаза, запутавшись пальцами в светлых волосах.

Однажды отец замечает Рин под кроватью.

Год спустя Рин идет в школу. Шики собственноручно завязывает младшей сестре галстук, а отец — отец мертв. В штабе его смерть списывают на несчастный случай.
Шики оформляет опекунство над Рин.

...От Акиры пахнет сексом и незнакомыми цветами. Шики никогда не пыталась понять, что это за запах.
Сама она пахнет иначе — потом и плохо замытой кровью.

Шики хорошо помнит этот запах. Он преследовал ее с детства, хотя изначально ей не принадлежал.

Раньше Шики, возможно, захотелось бы помыться после дальней дороги. Раньше она, возможно, захотела бы затащить в ванную Акиру, как когда-то, после того, как подобрала ее под дождем и на руках донесла до своего тогдашнего убежища. В ту пору она еще заморачивалась такими мелочами, хотя на температуру воды уже и не обращала внимания. Вода, в которую она швырнула Акиру, была горячей — почти обжигающей. Нежная кожа, под которой в то время ощущались крепкие мускулы, раскраснелась. Лицо Акиры раскраснелось, когда Шики развернула ее лицом к стене и после недолгой прелюдии раскрыла так, как хотела — ножнами от своего меча.

Нет, тогда она еще не была сломана.

Шики знает, что сломала Акиру, но понятия не имеет, в какой момент это произошло.

Не так-то и важно, на самом деле.

...Рин учится в школе.
Шики зарабатывает деньги.

Она хорошо дерется. Она умеет убивать.
Она не задумывается о военной карьере. Быть с Рин важнее.
Но, раз встав на клинок, с него не сойти.

Рин целует Шики в губы и обещает ждать.

Когда Шики возвращается, Рин больше не учится в школе. Рин мотается с уличной бандой, а темноволосый парень смеется, обнимая ее за талию.
Рин много улыбается, много говорит и заглядывает всем в глаза, будто направо и налево раздает приглашения.

Рин рада возвращению Шики. Увидев сестру, Рин бросается навстречу; она обвивает шею Шики руками.
Рин ниже Шики и миниатюрнее. У Рин волосы как шелк, ее кожа нежная, руки — слабые, а движения — неосознанно томные.

Шики обнимает ее в ответ, осторожно, чтобы не сломать; Шики проводит по отросшим светлым волосам ладонью.
Шики вспоминает: за все эти годы они так и не сменили обои. Им обеим некогда было думать об этом.
Шики вспоминает, как холодны были руки коротко стриженой женщины, которая убила всех, кроме Шики, — там, на войне.
Шики может представить, что случится, стоит ей отправиться на поиски той женщины.

Однажды Рин пригласит их к себе домой — возможно, только темноволосого парня, но придут все, вся банда.
И тогда пятен на облезлых обоях станет больше.

Шики идет по лезвию клинка, все дальше и дальше. После встречи с коротко стриженой женщиной она уже не уверена, что этот клинок не бесконечный.
Шики не может остановиться и взять с собой Рин тоже не может. По лезвию клинка идут в одиночестве.

Рин теперь стесняется целовать Шики, она уже понимает, что значат поцелуи. Поэтому Шики целует ее первой.
А чуть позже преподносит Рин последний подарок — королевский.

Шики умеет убивать. Шики идет по лезвию клинка, и ее путь уходит во тьму, только Рин — не такая. Рин стоит быть светом.
Жаль, что сама Рин этого не понимает.

Она нарывается снова и снова. Шики каждый раз щадит ее, но нет, Рин не понимает.
Рин не может уйти.

В Тошиме идет дождь, когда Рин умирает.
За несколько дней до этого Шики подбирает под дождем Акиру и на руках приносит ее в свое убежище, где последовательно делает с Акирой все, что не решилась сделать с Рин.

На простынях остаются темные засохшие пятна, но с простынями проще, чем с обоями. Их можно просто выбросить.
С полами — еще проще.

Впервые Шики целует Акиру после того, как убивает Рин. Больше нет смысла бежать от себя.

Шики — дочь своих родителей.
Шики была сломана — и сломала Акиру.
Рин она сломать не решилась.

Акира отличается от Рин. Акира знает, что боль может стать силой. Акира готова принять королевские подарки, которые Шики преподносит ей один за другим; подарки Рейны.
Акира полностью принимает Шики.

В их общей спальне не облезают обои.
Облезает — кожа, а затем и плоть. С тех, кто посмел коснуться Акиры в отсутствие Шики.

— Кто на этот раз?..

Акира прижимается к плечу Шики и улыбается.

...Шики идет по лезвию клинка.
Шики знает: это лезвие не закончится никогда. Не теперь, когда она испила крови Нано.
Шики не стареет.

@темы: фанфикшн, Togainu no Chi

   

CHiRAL Forces

главная