Laora
Милосердие выше справедливости (с)
Название: Летняя история Нойза
Переводчик: Laora
Форма: перевод официальной истории (вторичный перевод с английского)
Канон: DRAMAtical Murder
Пейринги/персонажи:
 Нойз/
Серагаки Аоба

Категория: слэш
Рейтинг: PG-13
Размер: 5525 слов
Краткое содержание: постканон линии Нойза; Аоба и Нойз проводят летний отпуск в Японии

— Я пришел, чтобы забрать тебя.
Нойз, которого я считал пропавшим, внезапно сказал это, когда явился ко мне… вернувшись на Мидориджиму.

После долгих разговоров я решил поехать с Нойзом в Германию — разумеется, чтобы жить там. На Мидориджиме оставалась бабушка, я не мог все просто взять и бросить, но Нойз сказал: «Можешь вернуться в Японию в любое время», кроме того, я хотел быть вместе с ним.

Поэтому и отправился в Германию.

***

Для меня, человека, впервые летевшего в самолете, Германия представлялось совершенно сказочным местом.

Хотя я видел Германию раньше по телевизору или сети, это была далекая страна, и мне никогда не хотелось туда поехать. Из-за моей неподготовленности поначалу было немало сложностей, особенно это касалось разницы в языках и культурах, которая часто сбивала с толку. Но Нойз помогал мне, Рен тоже был рядом, а общаться можно было при помощи Койла… я не сдавался и вскоре привык к Германии.

Нойз не жил с родителями, он снимал квартиру в городе. Дом его родителей, впрочем, был не так далеко, и однажды мы их навестили. Как и говорил Нойз, его семья была небедной. В первый раз, увидев место, где они жили, я выпучил глаза. Дом буквально кричал о процветании; я и слова не мог вымолвить. Этот дом находился в полутора часах езды от города, и я почувствовал себя так, будто стою в окружении гигантских деревьев, когда увидел массивные ворота. Особенно меня поразило то, что от ворот не было видно входной двери. По пути к ней я предположил, что Нойз живет в парке.

В конце длинной-длинной дороги стоял дом, больше похожий на замок. У входа нас встретил дворецкий. В доме были горничные, и, когда я понял, что не знаю, куда приткнуть свою обувь, Нойз рассмеялся. После того, как я увидел его дом, стало ясно, почему в Платиновой тюрьме многие дома были стилизованы под старину. Наверняка для того, чтобы удовлетворить запросы богатых людей…

Квартира Нойза выглядела не менее шикарно, очень простая, но с недешевым и лаконичным дизайном. После переезда туда я не сразу понял, дорогая она или дешевая, но Нойза денежный вопрос не заботил; обстановка квартиры его вполне устраивала.

Я еще не успел прийти в себя, а Нойз уже представил меня своим родителям и младшему брату. Его родители были типичными людьми из высших слоев общества: вежливыми, любезными и утонченно выглядевшими. Я спокойно ответил на их приветствие; они смотрели на Нойза со смешанными чувствами. Им явно было неловко. Жалость, вина, сочувствие… было похоже, что они не позволяют себе и рта открыть.

Младший брат Нойза беззаботно улыбнулся и сказал, что счастлив со мной познакомиться. Он сжал мою руку в своих обеих и энергично ее потряс. Он сказал, что Нойз впервые приводит домой приятеля. Приятель… Я, вообще-то, им не был, но не стал его исправлять. Нойз тоже ничего не сказал.

Хотя его младший брат казался абсолютной противоположностью сдержанного Нойза, они были похожи. Я не сомневался, что они братья. Нойз довольно холодно говорил со своими родителями, но к брату обращался чуть помягче. Он уже упоминал, что только брат о нем беспокоился; как я предположил, так было и в детстве. Пусть Нойз и не обладал чувством осязания, по крайней мере один человек его поддерживал — а это в разы лучше, чем быть одному.

Может, поэтому Нойз смог оставаться сильным.

***

Прошел год с тех пор, как я переехал в Германию. У всех был летний отпуск, и Нойз, каждый день работавший в управлении компании своего отца, тоже решил отдохнуть. В Японии сотрудники компаний обычно брали неделю отпуска; Нойз взял четыре недели, целый месяц. Он пропадал на работе днями и ночами, поэтому такой длительный отдых был вполне естественным. Услышав об этом, я превозмог первоначальное удивление и искренне за него порадовался. Сам я на протяжении этого года учил язык и все, что нужно для проживания в Германии. Нойз оставлял в своей комнате необходимые материалы, чтобы я мог помочь ему в работе. «Помочь в работе» — некоторое преувеличение. Я не мог делать ничего существенного, но Нойз всегда выбирал то, что мне было по силам.

Когда я только приехал в Германию, Нойз спросил, правда ли я собираюсь оставаться тут надолго. В ответ я только кивнул. Я действительно хотел остаться. Нойз сказал: если я решу уехать, он должен узнать об этом в первую очередь. Поначалу я, конечно, ничего не знал о стране и даже не мог работать. Было бы разумно ознакомиться с необходимой информацией по Интернету, но из-за своей бестолковости я не знал, что искать прежде всего, и поисковик не особенно мне помогал.

А еще я никогда раньше не покидал Мидориджиму. Всю жизнь я провел, не испытывая никакого интереса к другим странам. Чтобы не привлекать внимания странным поведением в городе, я разузнал самые базовые вещи насчет Германии и ее социальных норм. Я не сидел дома весь день, часто выходил наружу, чтобы разузнать побольше, и был в постоянном напряжении. Каждый день отпуска Нойза мы отдыхали и поговаривали о поездке куда-нибудь. Мидориджима была в приоритете, но Нойз сказал: мы были там только в прошлом месяце и можем поехать в другое место. Нойз зря предложил мне посещать Мидориджиму в любое время — теперь мы ездили туда каждые три месяца. Нойз был всегда по уши занят во время таких поездок и работал даже на Мидориджиме, так что я решил больше его туда не тягать — с бабушкой мы могли связываться по Койлу или по компьютеру.

Мидориджима отпадала, поэтому я предложил поехать на основной остров. Когда я сказал Нойзу, что никогда там не был, он согласился. Я надеялся: мы поедем в Японию, ведь у меня была своя цель. Итак, мы решили отправиться на основной остров.

***

После приготовлений и тщательного планирования мы отбыли. От Германии до основного острова было около десяти часов по воздуху. На этот раз мы летели так же долго, как в прошлый. Мы, точнее, я выбрал место в районе Канто, не очень современном, хотя он и находился на основном острове. В Германии тоже были такие места, несмотря на устроенные городские зоны со множеством одинаковых, выглядевших холодными рядов из домов и улиц. Они не были разукрашены, как в Платиновой тюрьме, но выглядели очень похоже. Перед поездкой на основной остров я подумал, что Нойзу понравится смена обстановки и атмосфера исторической Японии. Нойз мало знал об основном острове, потому не возражал, когда я выбрал это место. Я спросил его, куда он хочет поехать, что увидеть, но он конкретных пожеланий не выразил. Думаю, это вполне в его духе... достаточно легко было определить, когда он заинтересован, а когда нет.

После долгого полета мы начали свое путешествие по основному острову — на закате. Восхищенные прекрасным пейзажем, мы направились к отелю, где собирались остановиться. Одному из лучших в здешних местах. Нойз сказал, что любое место подойдет, но, зная, в каких условиях он привык жить, я остановился на этом варианте. Хотя, если бы я выбрал самую дешевую гостиницу, Нойз наверняка бы сказал «все отлично, пока мы можем тут ночевать» и ничуть бы не огорчился.

— Хорошее место.

Это было первым, что Нойз произнес, когда мы прибыли в отель, и я почувствовал облегчение.

Отель был построен в классическом японском стиле. Он выглядел достаточно старым, но ни на мебели, ни на полу не виднелось и частицы пыли.

Женщина на ресепшене и другие служащие были на редкость учтивы. Женщина проводила нас в комнату, где мы поели, приняли душ и легли спать. Если совсем честно, уснули мы не сразу... если вы понимаете, о чем я.

На следующий день мы с самого утра начали осмотр достопримечательностей. Почти все, что мы видели, напоминало о Мидориджиме — но вместе с тем это была старая Япония, и она не могла не увлекать. Даже Нойз посматривал вокруг с интересом. Мы оба чувствовали азарт исследователей.

С закатом мы вернулись в отель. У меня были тайные планы на вечер и ночь. Сегодня в городе проводился летний фестиваль, и мне хотелось, чтобы мы пошли на него вместе. А еще... я хотел увидеть Нойза в юкате. Сказать по правде, это была главная причина.

— Эй, Нойз. Что думаешь?

Я зашел в комнату и открыл сумку, чтобы показать Нойзу юкату. Она была ярко-зеленой, с салатовыми полосами. Я приобрел пару юкат и гэта для нас во время одного из визитов в Мидориджиму.

Нойз приподнял брови. Он сидел, скрестив ноги, на одной из подушек на полу, и смотрел, как я восторгаюсь.

— Что это такое?
— Я взял это для тебя. Хочу, чтобы ты надел, ведь мы идем на фестиваль.
— Я? Зачем?
— Потому что я хочу увидеть тебя в этой одежде.
— …

Нойз замолчал и отвел взгляд, что-то обдумывая. Я понятия не имел, о чем это он размышляет с таким по обыкновению каменным лицом. Хотя за время, проведенное вместе, я стал немного лучше угадывать его мысли. Сейчас он, должно быть, взвешивал недостатки и преимущества моего предложения.

Через несколько мгновений Нойз определился и посмотрел на меня.

— Я надену, если ты тоже наденешь.
— ...А? — тупо переспросил я. Неожиданный ответ. Нет, его можно было ожидать... Но Нойз смотрел так серьезно, и я подумал, что он захочет большего. — И все? — спросил я. Нойз удивился.
— Считаешь, этого недостаточно?
— Нет-нет, я не то имел в виду...
— Разве ты тоже не собирался надеть это? Звучит весело.
— …

Он улыбнулся, и я понял, что раскрыт.

— ...В общем, ты надеваешь эту одежду, потому что я надеваю точно такую же. Я даже помогу тебе.
— Правда?
— Ну, это-то я сумею.
— Ха. — Нойз усмехнулся. Было похоже, что он наслаждается происходящим. — Тогда вперед.

Поддавшись на провокацию, я взялся за юкату Нойза, намереваясь обрядить его в нее и показать, кто тут главный.

...Но.

Я был близок к провалу, отнюдь не к победе. Я сам никогда не надевал юкату. В детстве мне с этим помогала бабушка, я наблюдал за ее действиями, а Нойз никогда раньше не надевал юкату, так что я подумал, что смогу одеть его. Но я...

— Эй, этот, хм, пояс, разве не слишком свободно затянут? И воротник перекосился.

Пока я одевал его, Нойз командовал, как хотел. Мне оставалось только слушать его замечания и с горечью повиноваться. В итоге Нойз сообразил, как надевать юкату, сказал, что может сделать это быстрее — и сделал, одевшись самостоятельно куда лучше, чем мог бы одеть его я. Нойз с самодовольной улыбкой предложил помочь мне, но я раздраженно отказался, оберегая остатки достоинства, и надел свою юкату самостоятельно.

...Получилось до того небрежно, что ему все-таки пришлось вмешаться и поправить сотворенное мной. Парни, которые могут сделать что угодно с безразличным лицом, нереально меня бесят. Гениям не понять проблемы обычных людей.

Справившись с раздражением, я понял, что Нойз, как мне и представлялось, выглядит в юкате просто фантастически. Когда я честно ему в этом признался, он самоуверенно улыбнулся и сказал:

— Тебе тоже идет, — после чего коснулся моего затылка, как раз когда я стягивал волосы в высокий хвост.

— …! Что ты делаешь?!
— Он не прикрыт.
— Мне жарко, что поделать!
— Хм.
— …

Скрытое значение его «Хм» настораживало, но я притворился, что ничего не понял, и одел Рена в хаори ручной работы, которое для него пошила бабушка. Она сделала это, когда я был на Мидориджиме и завел разговор о фестивале.

— Рен, что скажешь?
— Удобно.

Увидев Рена в хаори, Нойз ухмыльнулся:
— Разве не мило? Он похож на плюшевого мишку.
— Аоба, комментарий Нойза следует воспринять как комплимент?
— А, ну... наверное?

Я неловко улыбнулся, не в состоянии ответить на этот вопрос. Нойз повернулся к выходу.

— Если мы идем, то пошли.

Его голос звучал чуть более взволнованно, чем я думал; я взял Рена на руки и вышел из комнаты вместе с Нойзом.

***

Фестиваль проводился на большой площади, заставленной прилавками, от которой прямо к храму шла широкая дорога. Храм, отлично сохранившийся, окружала целая толпа. Увидев это, я вдруг почувствовал, что поехать сюда было правильным выбором. Улицы города напоминали о Мидориджиме, а люди здесь были правда увлечены праздником — настоящий японский фестиваль.

Мы шли в толпе, играла музыка, подходящая для фестиваля, и я обратился к Нойзу, глядевшему на прилавки:
— Ты в первый раз на фестивале?
— Да.
— На Мидориджиме не был?
— Я знал, что его проводят, но мне было неинтересно.
— Надо же. Здесь та же атмосфера, что и на Мидориджиме. Это одна из причин, почему я решил сюда поехать. Надеюсь, тебе понравится твой первый фестиваль.

Высокий пискливый голос ответил мне раньше Нойза:
— Весело! Весело!

Голос исходил от Помощников Нойза, прикрепленных к поясу на его талии... от кубиков, похожих на зайцев, которые он называл «Псевдокроликами». Когда я спросил, собирается ли он давать им имена, он сказал — это и есть их имя.

— Вам веселее, чем Нойзу?
— Весело! Веселее, чем Нойзу!
— А-ха-ха!

Псевдокролики позвякивали, подпрыгивая вверх и вниз, и Нойз хлопнул по ним ладонью:
— Ну и нахалы.
— Пи!!!
— Да ладно тебе. Вон, даже Рену праздник нравится. Правда? — спросил я у Рена, которого держал на руках. Он махнул хвостом:
— Да. Весело. Это мой первый фестиваль на основном острове.
— Аоба, Рен и Зайки веселятся! Остался только Нойз!

Псевдокролики радостно прыгали, дергая Нойза за пояс. Нойз раздраженно вздохнул, подразумевая — «вот идиоты».

— Ну и что.
— Ну же~!

Ответом на эти дразнящие слова стал пронзительный взгляд. Правда, недолгий — Нойз уставился на что-то у меня за спиной. Стоило мне обернуться, как Нойз двинулся туда, куда смотрел.

— А? Эй...

Не понимая, что он делает, я пошел следом. Нойз остановился у прилавка, рядом с которым выстроилась длинная очередь. Мы в ней были последними.

— Эй, Нойз. Не нужно убегать без предупреждения. Мы можем потеряться.
— Не можем. У нас есть Койлы.
— Ну, это так, но...
— Блинчики.
— ...А?

Я посмотрел на Нойза в растерянности, не понимая, с чего это он заговорил о еде. Нойз, приподняв подбородок, указал на иероглифы, украшавшие прилавок, у которого мы ждали своей очереди.

— Это читается как «блинчики»?
— Да... вроде бы. Э-э, да...
— Мы уже их ели. Раньше.

Раньше?..
Порывшись в памяти, я понял, о чем он.

— Ты имеешь в виду — в Платиновой тюрьме?
— Ага.

Точно. Так оно и было. Если подумать, меня это тронуло; я чувствовал необъяснимое счастье оттого, что Нойз помнил те блинчики.

— А этих тут нет?
— «Этих»?
— Такояки.
— …Есть, — я понял, что улыбаюсь, испытывая легкую ностальгию. — Тогда я только узнал, что ты меня младше. Это меня по-настоящему шокировало.
— Правда?
— Правда. Ты был та-а-аким непочтительным, и я понятия не имел, о чем ты думаешь.
— Гм. Возраст мало что значит.
— Ты уже это говорил, а?

Отношение Нойза к кому-либо действительно не зависело от мелочей вроде возраста. Хотя на самом деле мне всегда было неловко, что я старше, даже если я этого не показывал.

— Эта очередь вообще не движется.

Посмотрев вперед, я убедился в правоте Нойза. Очередь не особо продвинулась; должно быть, блинчики продавались по мере изготовления.

— Хм, ну, тогда стой здесь, а я пойду за такояки.

Не было нужды стоять в очереди вдвоем. Нойз кивнул, и я направился на поиски такояки. Тут было много лотков, где они продавались; такояки — популярный товар. Чем вкуснее они, тем длиннее очередь к прилавку. Я купил такояки с лотка, у которого стояла очередь средней длины. Возвращаясь к прилавку с блинчиками и придерживая коробку с горячей едой, я волновался, найду ли Нойза там, где оставил. В Платиновой тюрьме он исчез, стоило отвести взгляд. Хотя он сказал, что у нас есть Койлы, это исчезновение...

Нойз стоял около прилавка с блинчиками. Я несколько удивился и одновременно почувствовал облегчение. Нойз купил блинчики... и не только. У него в руках было полно упаковок с едой.

— Ты... это...
— Я много купил.
— Так много, что не донесешь!.. И... оу, осторожнее!

Блинчики начали падать из его рук, и я быстро их подхватил, а потом уставился на Нойза, для которого покупать еды слишком много, чтобы он мог справиться, было в порядке вещей.

— Ты... купил все это, потому что раньше никогда не пробовал?
— Ага.
— Как насчет сначала съесть одно, потом купить другое?
— Я собирался съесть это вместе с тобой, поэтому купил все сразу.
— …Нет, этого все равно слишком много!..

С этим возражением я обреченно вгрызся в блинчик, который подхватил. Внутри был шоколад, клубника и свежие сливки... слишком много сливок, наверное, особенность приготовления.

— Сколько сливок.
— Сказали, что это бонус.
— Бонус?.. Их женщина готовила?

Нойз кивнул. Я повернул голову и посмотрел на прилавок.
...Женщина возраста моей бабушки неторопливо готовила блинчики.

— Эй.
— Хм?

Что-то теплое коснулось моей щеки. Пораженный, я повернулся к Нойзу. Сливки на кончике его языка исчезли во рту, когда он облизнулся.

— …!!!
— У тебя в уголке губ были сливки.
— …Не обсасывай мой рот при людях!
— Я не сосал. Я просто облизнул.
— Это одно и то же!

Я воззрился на него, потом загнанно огляделся по сторонам. К счастью, никому до нас не было дела. Вернувшись взглядом к Нойзу, я увидел, что он нацепил невозмутимое выражение лица, будто ничего и не случилось. Неважно, делал он это нарочно, чтобы посмеяться надо мной, или просто потому, что ему так нравилось... если я потеряю самообладание — я проиграл. Нужно справиться с этим как взрослый.

— …Давай есть. Когда закончим, пойдем дальше.

Я глубоко вдохнул, чтобы сохранить спокойствие, и сосредоточился на еде.

***

Когда гора еды была истреблена, а наши животы набиты, мы решили пройтись по шумным улицам, чтобы съеденное утрамбовалось. Тут-то и подали голос Псевдокролики.

— Нойз! Смотри! Смотри!

Экзальтированно подскакивать Псевдокроликов заставил прилавок, на котором крупными буквами было написано: «Абрикосы в карамели».

— Абрикосы? Не яблоки?

Я вытянул шею, увидев незнакомое название. Рен посмотрел на меня.

— Аоба, абрикосы в карамели — еда, которую можно увидеть на фестивале в районе Канто. Фрукты окунают в сироп, а потом едят охлажденными.
— А, вот как. Псевдокролики хотят абрикосов в карамели?

Псевдокролики принялись раскачиваться из стороны в сторону.

— Нет! Нет!
— Аоба. Может быть, они хотят не абрикосов, а монака (*две тонкие хрустящие вафли с джемом из бобов адзуки внутри), — там, за абрикосами.
— Монака?

Когда Рен это сказал, я присмотрелся к прилавку и заметил корзинку с грудой монака. Похоже, когда кто-то брал абрикосы в карамели, он передвинул тарелки.

Псевдокролики запрыгали, подтверждая слова Рена.

— Это! Хочу это!

Нойз тяжело вздохнул, глядя на своих Помощников.

— Вы хотите это? Ну и морока.

Я думал, что Нойз не обратит внимания на Псевдокроликов, но он вдруг направился к прилавку с абрикосами. Абрикосы в карамели продавались вместе с другой «сувенирной» едой. Нойз купил сувенирный набор и монака — ему отдали их в разных пакетах. Сняв неистовствующих Псевдокроликов с пояса и положив себе в ладонь, Нойз опустил на них монака.

— Теперь довольны?
— Пи~!

Псевдокролики издали радостный звук.

— Э, они счастливы?..
— Этой мелочи нравится, когда на нее кладут всякое. Странно, да?
— Очень странно...

Личность Помощника могла изменяться в зависимости от установок и окружения, но я никогда не слышал о Помощниках, хотя бы отдаленно напоминающих Псевдокроликов. Хотя... они были Помощниками Нойза.

— Поди пойми этих роботов, — пробормотал Нойз, а потом устроил Псевдокроликов с их монака на спине у Рена.
— Что ты делаешь?
— Что-то.

Он моментально отреагировал, но выглядел безразличным; я понятия не имел, о чем он думает. Чувствуя себя по-хулигански, я посмотрел на Нойза с самодовольной улыбкой.

— Кстати, не думаешь, что Псевдокролики очень милые, когда так чудят?

Нойз приподнял брови.

— Роботы — это роботы. И если я не буду заботиться о своих Помощниках, ты рассердишься.
— Так и есть. Ты не особенно честен с собой, а?

Ответом на мою ухмылку стал пронзительный взгляд, и я быстро отступил, прежде чем еще что-то странное не случилось.

***

Пока мы любовались синтоистским храмом, гвоздем фестиваля, а потом и посещали его, успело стемнеть. Уставшие от постоянного движения в толпе, мы прошли дальше, в лес за храмом. В городе было много зелени, его окружали разнообразные деревья. Мы углубились в лес, так, чтобы не слышать шум фестиваля. Остановившись, я прислонился к дереву толщиной в двух взрослых людей.

— Ха... Это было весело, хотя людей многовато.
— Если бы их стало еще больше, мы бы не смогли двигаться.

Стоявший рядом со мной Нойз вздохнул. Ему тоже нужно было отдохнуть от толпы.

— Но разве не проще передвигаться в юкате? Свободнее.
— Если ты к ней привык.

Я думал, что Нойз скривится и на полпути скажет мне, что хочет переодеться, но ничего такого не случилось. Казалось, юката ему даже понравилась.

— Не хочешь их использовать? Не зря же покупал.

Он говорил про пластиковый пакет в моей руке. Пока мы бродили между прилавков, я наткнулся на старый магазинчик. Лет ему наверняка было не меньше, чем его владельцу, мужчине возраста моей бабушки. Я присмотрел несколько вещей, которые могли бы оставить воспоминания о лете, и некоторые из них даже купил.

— Хочу, конечно. Погоди... ага.

Я нагнулся, опустил Рена и Псевдокроликов с монака на землю и вытащил из пакета то, что купил в магазине: спички и бенгальские огни. Вынув один бенгальский огонь из упаковки, я протянул его Нойзу, потом взял еще один для себя и зажег спичку.

— Я видел такие только на картинках. — Нойз смотрел на горящую спичку с большим интересом.
— Я в курсе. Их продают только в старых магазинах Мидориджимы. Бабушка говорила, что раньше их использовали гораздо чаще.

Стоило поднести спичку к фейерверку, как его кончик вспыхнул красным и тут же начал искрить, разбрызгивая узкие лучи света.

— ...Напоминает о прошлом.

Острое чувство ностальгии росло во мне, когда я смотрел на крошечный фейерверк. Я уже видел такие раньше. Я помнил, как сидел на корточках в саду и зажигал их, когда был ребенком. Нойз сказал, что с такими фейерверками, которые можно держать в руках, дела раньше не имел. А мне бенгальские огни нравились больше всего. Поэтому я их и выбрал... ну, еще потому, что большие фейерверки могли показаться Нойзу скучными. Взволнованный и одновременно взбудораженный, я украдкой взглянул на молчавшего Нойза. Он спокойно смотрел на бенгальские огни.



— ...И как тебе?
— ...Как? Ты такое спрашиваешь... — пробормотал он, а потом опять замолчал, не отводя взгляда от фейерверков.
— Разве не красиво? — спросил я, несколько беспокоясь, и наконец получил ответ:
— Да.

…Это единственное слово сделало меня счастливым; так просто. Профиль Нойза, облаченного в юкату и глядящего на бенгальский огонь, вызвал во мне странные ощущения. Мерцание фейерверков отбрасывало тень на его лицо, и Нойз казался бесстрашным, даже крутым, если честно...

Чувствуя необъяснимый трепет в груди, я наблюдал за фейерверками и изредка бросал взгляды на Нойза. Когда ярко пылавший бенгальский огонь в моих руках начал гаснуть, светящийся алым кончик величественно отделился и упал на землю. Затухание фейерверка — не самое впечатляющее зрелище, но мне понравилась его естественность.

— Ох, вот и все.

Я полил гаснущий бенгальский огонь водой из пластиковой бутылки, которую тоже взял с собой, а потом убрал огарок в пакет. Запах горелого пороха и тонкий след дыма еще не развеялись.

— Ну, что думаешь? Есть разные фейерверки, но эти нравятся мне больше всего, — сказал я, поднимаясь. Нойз тоже встал и слабо кивнул.
— Да, мне тоже.
— Правда?
— Я видел большие фейерверки, но эти лучше.
— Вот как. Хочешь зажечь еще один? — я улыбнулся, довольный, что мы пришли к согласию в этом вопросе, и тут лицо Нойза вдруг приблизилось.
— Ах, чт...

Нойз толкнул меня, не произнеся ни слова; я отступил, но это ничего не изменило... наши губы соприкоснулись.

— …! Что ты делаешь!..

Я вцепился в его плечи и отвернулся, но он только обнял меня сильнее. Спиной я прижимался к огромному дереву.

— Я думал об этом все это время, — шепнул он, приблизив губы к моему уху. Звук его голоса заставил меня вздрогнуть. — Твоя прическа меня заводит.
— …!

Его шепот переместился от моего уха к шее; потом он вздохнул:
— И ты был очень милым, радовался фейерверкам.

Слегка потянув меня за волосы, Нойз вжался лицом в изгиб моей шеи. Вслед за мягким прикосновением его губ я почувствовал боль.

— Ауч!..

Нойз тут же отстранился, с улыбкой глядя на меня.

— Больно? Извини.

Я таращился на него, чувствуя, что краснею; его поведение ясно говорило — он сделал это нарочно.

— …! Делать это, когда мы на улице!..

Нойз прервал меня, внезапно указав пальцем на мой воротник.

— ...Что?
— Он красный.
— А?
— Посмотри.

Какое-то мгновение я не понимал, о чем он... но в следующую секунду мое сознание опустело.

— Не может быть... засос?
— Возле воротника. Очень отчетливый.
— …!

Я подтянул воротник вверх — точно так же, как это сделала бы девушка.

— Знак, указывающий, что ты принадлежишь мне. Тебе нравится?
— Не спрашивай, нравится ли мне!..
— Не волнуйся, скоро он сойдет. И тогда я поставлю тебе новый.
— ...

Наблюдая за кислым выражением моего лица, Нойз приподнял уголки губ. Похоже, он испытывал триумф, что не могло не раздражать... и тут мне в голову пришла замечательная идея. Я приблизился к Нойзу и притянул его, вернее, его шею, к себе.

— ? Эй...

Пользуясь замешательством Нойза, я впился зубами в его шею.

— …!

Слабый стон сорвался с его губ, но я не особенно тревожился — умеренная боль Нойзу нравилась.

— ...Если собираешься поставить на мне засос, я поступлю точно так же. И обновлю его, когда он начнет сходить, — шепнул я, резко отталкивая Нойза. Тут же нахлынуло смущение — я тяжело дышал, пытаясь его скрыть.
— Точно так же, ха. Ты вообще не сосал. Просто укусил меня.
— Ну и что!

Почти пылая, я схватил Нойза за ту руку, которую он не прижимал к шее.

— Пошли. Мы возвращаемся.

Я двинулся вперед, крепко сжимая его ладонь, и немного погодя услышал бормотание:
— Бенгальские огни.
— ?

Я обернулся, и Нойз продолжил:
— У нас с тобой все больше общих воспоминаний.

Когда я услышал это, то вдруг почувствовал, что готов заплакать. Это была не грусть и не боль; я превозмог странное чувство и улыбнулся.

— Да. Их будет больше, чем ты сможешь запомнить.

Воспоминание о том, как мы возвращаемся, добавится к общей куче, а потом их станет еще больше, настолько, что однажды в будущем Нойз, наклонив голову, спросит: «Ведь похожее с нами уже случалось?». Для себя я решил, что так все и будет.

Летней ночью мы шли по спокойному лесу, будто нас звала назад суета отдаленных огней, — шли к храму.

@темы: DRAMAtical Murder, G – PG-13, официальные материалы, переводы